Представление визуальных раскрытий и цифровая модель городской застройки

Е. А. Ширинян

E. A. Shirinyan

 

Представление визуальных раскрытий и цифровая модель городской застройки

The representation of visual corridors and a digital model of the urban fabric

 

Ключевые слова: визуальные раскрытия, открытые геоданные, ГИС

Keywords: visual corridor, open geodata, GIS

 

Аннотация: В статье представлен обзор практик представления регламентов по визуальным раскрытиям и кратко описан опыт построения трехмерных визуальных раскрытий (коридоров) на примере города Софии.

Abstract: This paper considers an overview of practices of representation and publishing of urban view corridors. A short description of a case-study project of visual 3D-corridors in Sofia is provided.

Сохранение и развитие визуального ландшафта города – распространенная задача для разработчика генплана или других стратегических или регламентирующих документов.

В 2012 для Москвы была создана отраслевая схема высотных ограничений застройки, на которой были собраны все основные визуальные раскрытия значимых объектов культурного наследия. Сейчас этот документ утратил силу (отменен в 2017 году) [1], нет доступа к схемам в высоком разрешении. Очевидно, требуется актуализация этого документа в свете текущей программы реновации массового жилья и дальнейшего развития города.

Развернутое описание методологии по визуально-ландшафтному анализу (ВЛА), где представлен весь аппарат оценки городского ландшафта [3], не сопровождается графической частью.

В зарубежной практике подобные документы и следующие из них пространственные регламенты представлены различным образом, но все они обеспечивают проектировщика пониманием границ визуальных раскрытий. В англоязычных документах ограничения по сохранению визуальных раскрытий звучат, как visual corridors или view corridors. Весь механизм достаточно прозрачен: есть интерактивная карта или набор pdf-документов, где можно ознакомиться не только с геометрическим представлением «коридора», но и его точными параметрами (например, координатами взгляда).

Помимо примеров Лондона и Парижа может быть интересен опыт Ванкувера [4], Денвера [5], Вены [6]. Необычайно подробно разработана регламентация визуальных раскрытий по Эдинбургу [7], историческому городу с уникальным ландшафтом.

В случае Ванкувера и Денвера предмет охраны – визуальная связь с горными вершинами. В Денвере визуальные коридоры задаются горизонтальным углом раскрытия и наклонной плоскостью из точки наблюдения. На сайте администрации Ванкувера коридор описан плоской схемой раскрытия и сохраняемым фрагментом на фотографии. В случае Эдинбурга – объекты культурного наследия также связаны с ландшафтом.

Пространственные регламенты, где на самых первых этапах оценки важна точность построения геометрии раскрытия, вынуждают прибегать к цифровым технологиям. Механизм оценки влияния будущей застройки на визуальное раскрытие должен быть прозрачен. методы расчета бассейнов теоретической видимости по цифровым моделям высот (ЦМВ) при помощи ГИС применяются давно. Однако детальная и общедоступная трехмерная модель городской застройки (минимум рельеф и здания) – пока редкое явление.

Метод представления визуальных раскрытий в среде цифровой модели был апробирован в пилотном проекте визуальных регламентов для горы Витоша, у подножия которой расположена столица Болгарии София. Проект был заказан государственным предприятием «Софпроект-ОГП». Зоны теоретической видимости (бассейны видимости) наиболее заметных вершин горы были построены для центральной части города на основе ЦМВ, затем были определены ключевые, исторически сложившиеся точки восприятия горных вершин и смоделированы трехмерные поверхности самого визуального коридора. Был использован метод выстраивания трехмерной поверхности по плоскости кадра, фокусному расстоянию и значимым силуэтам, подлежащим сохранению. Итоговые модели были загружены в бесплатное приложение Google Earth, так как в случае Софии есть «фотограмметрическая модель» города.

Визуализация подобных «трехмерных» регламентов в среде цифровой модели застройки, основанной на фотограмметрии, дает новый уровень оценки влияния проектируемой застройки на сложившийся городской ландшафт. Безусловно, точность материалов Google Earth недостаточна, расхождения с реальными отметками значительны, но степень быстроты погружения в контекст очень высока, возрастает доступность интерактивного просмотра для широкого круга лиц.

В случае Москвы есть сведения о создании трехмерной модели застройки специалистами Мосгоргеотреста [2], и есть надежда актуализацию ценных визуальных раскрытий уже в новом, трехмерном, более наглядном представлении.

 

           

Библиография:

1.      Об отраслевой схеме высотных ограничений застройки на территории города Москвы (по данным визуально-ландшафтного анализа) (утратило силу с 25.04.2017 на основании постановления Правительства Москвы от 28.03.2017 N 120-ПП). [Электронный ресурс]: URL: http://docs.cntd.ru/document/537922125 (дата обращения: 01.11.2019 г.)

2.      Публикация Архсовета Москвы в Facebook. [Электронный ресурс]: URL: https://www.facebook.com/archsovet/photos/a.629256123793179.1073741829.607836645935127/1650643744987740/?type=1&theater (дата обращения: 13.11.2017 г.)

3.      Методические указания по проведению визуально-ландшафтного анализа. [Электронный ресурс]: URL: https://www.mos.ru/dkn/documents/view/215632220/ (дата обращения: 01.11.2019 г.)

4.      Protecting Vancouver’s views. [Электронный ресурс]: URL: https://vancouver.ca/home-property-development/protecting-vancouvers-views.aspx (дата обращения: 01.11.2019 г.)

5.      REVISED MUNICIPAL CODE City and County of DENVER, COLORADO Codified through Ordinance No. 1048-19, adopted October 28, 2019. (Supp. No. 139, Update 7). Chapter 10, Article IV. RESTRICTIONS ON STRUCTURES WITHIN AREAS NECESSARY TO PRESERVE MOUNTAIN VIEWS. [Электронный ресурс]: URL: https://library.municode.com/co/denver/codes/code_of_ordinances?nodeId=TITIIREMUCO_CH10BUBURE_ARTIVRESTWIARNEPRMOVI (дата обращения: 01.11.2019 г.)

6.      Blickbeziehungen und ihre Bedeutung bei Bauvorhaben. [Электронный ресурс]: URL: https://www.wien.gv.at/stadtentwicklung/grundlagen/blickbeziehungen/index.html (дата обращения: 01.11.2019 г.)

7.      Edignburh design guidance. [Электронный ресурс]: URL: http://www.edinburgh.gov.uk/info/20069/local_development_plan_and_guidance/1755/edinburgh_design_guidance (дата обращения: 01.11.2019 г.)

Для цитирования:

Ширинян Е.А. Представление визуальных раскрытий и цифровая модель городской застройки //Наука, образование и экспериментальное проектирование: материалы научно-практической конференции МАРХИ. Сборник тезисов. В двух томах. Том 1. – Москва: МАРХИ, 2020. – C. 313-314.

О навыках: комментарий к онлайн-дискуссии МАРШ

Последние годы я пробую себя развивать в разных направлениях (кроме физической культуры) и поэтому с большим интересом послушал дискуссию, организованную МАРШ:

Очень понравилось, что все участники согласились, как мне показалось, что образование типа МАРХИ - не бесполезно потраченное время, а хороший базис для дальнейшего развития. Занятно, что Елбаев говорит о важности рисунка, способности быстро изложить визуально свою идею. Недавно мне тоже пришла мысль, что владение рисунком может на порядок опережать возможности любых технологий рендера и коллажа (10 секунд - и образ на бумаге), не говоря уже о том, как это владение дополняет и направляет технологии. 

Когда речь зашла о так называемых кросс-контекстных навыках, тоже было интересно задуматься о своем опыте или даже пути (ребята путь называли треком, но уж слишком).

Важные для меня навыки, которые как-то не прозвучали в дискуссии:

• навык эмпатии или скорее вовлечения (второе мне ближе по формулировке). Это можно проиллюстрировать необходимостью архитектора или исследователя вникать в проблему, проникаться ею, в том числе через общение с людьми и двигаться в этой колее. Другой пример - как заинтересовать студента той или иной несколько зубодробительной темой (все это случалось со мной в МАРШ). Есть уверенность, что надо донести понимание ценности темы, и приходится проявлять изобретательность. Правда, с этим у меня не очень получалось, действовал подчас слишком напористо. Это, кстати, применимо для любой задачи, связанной с презентацией
• навык критического, отстраненного взгляда на свою работу (особенно это приходится применять для своих текстов). Здесь я подразумеваю и структурирование информации и ее оценку, и создание новых смыслов. 

Последний навык, очень хорошо проявляется в рамках магистерской работы в МАРХИ, конечно, при должном уважении и со стороны студента, и со стороны преподавателя и всей системы (ведь частая проблема - безразличие).

Хотел бы добавить, что художественные навыки и вкус нарабатываются годами, интенсив вряд ли поможет. Сам рисунок - долгий процесс выстраивания, наверное, нейронных связей, здесь трудно избежать рутины. Например, в современных архитекторных школах часто упрекают традиционное образование в бессмысленной "муштре".

Представьте музыку - сомневаюсь, что вы учитесь этому искусству, только напряженно философствуя и избегая утомительных повторений с инструментом. Конечно, хорошо бы подкрепить свои мысли ссылками на статьи.

Освоение математики, негуманитарной науки, также требует времени. Вы можете стать программистом (об этом много интервью на YouTube), но математический бэкграунд очень объемный, его невозможно быстро освоить. 

И третий момент связан с воспитанием детей. Мое время для саморазвития значительно сократилось, и просто смотреть сериал кажется страшной бессмыслицей. Единственный опыт почти десятилетней давности - просмотр "Во все тяжкие" - не дал мне ничего. Читать исторические материалы или научпоп куда интереснее.

Воспитание детей для меня стало непрерывным процессом пересмотра ценностей, самообразования (от поведения вирусов до детской психологии) и, конечно, взрослением. Как мне кажется, мой список приемов коммуникации теперь серьезно расширен.

По реновации

Давно хотел записать, времени очень мало, поэтому без ссылок.

Ревзин: ремонтировать не умеем, давайте строить новое. Финал.

Кузнецов: инсоляция - архаика, туберкулеза давно нет. Просто смешно, никакой доказательной базы. Плотность людей повышаем, сходите в местную поликлинику для усиления впечатлений, наконец, обстоятельно изучите опыт зарубежных стран.

Урбанисты: давайте развивать соседство, кварталы и так далее. Борисов, UNK: в современном городе все должно быть по подписке. Ну в таком городе, как Москва, собственность горожанина пока очень эфемерна, а уж договориться всем в 14-20 этажном доме будет крайне затруднительно.

Заливухин (только вроде он из сторонников реновации и повышения плотности): вместо одного параметра инсоляции должны прийти новые критерии оценки. Согласен, но больше ничего обстоятельного я не услышал.

Напоследок, Путин: вот миллиарды, почему не можете освоить? Владимир Владимирович, так это же такие деньги, надо все распланировать, продумать!.. Вот настоящие профессионалы очень быстро и умело осваивают.

ПР-82. Технология творчества в BIM

Давно не писал в этот блог. Решил опубликовать ссылку на старую статью: http://prosapr.blogspot.bg/2017/03/bim.html#more

ПР-81. О доле архитектора: несколько замечаний к статье КБ "Стрелка"

Публикую свою последнюю колонку для Проект Россия, в которой разбираюсь со специализацией, интеграцией и ответственностью в свете программного текста от КБ "Стрелка".

ПР 80. Smartgeometry: место, где встречается практика и академия

Дэниел Дэвис. Источник

Заметка опубликована в ПР-80

Обзор Smartgeometry 2016 Дэниэла Дэвиса, WeWork

В начале апреля мне удалось посетить конференцию Smartgeometry – знаковое событие для энтузиастов цифровых технологий и вычислительных методов в архитектурном проектировании. Я уже посещал это мероприятие в 2011 году: и тогда, и в этот раз конференция проходила в Северной Европе.

Smartgeometry[1], по традиции, состояла из 4 дней воркшопов и 2 дней конференции. Принимающей стороной был Технический университет Чалмерса в Гетеборге. Я посетил лишь последние два дня, когда выступали различные докладчики и презентовались результаты воркшопов. 

Про долю архитектора

Оригинал статьи - http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/06/30/647378-urban-agenda-uvelichit-dolyu-arhitektora 

Осмелюсь отрывочно прокомментировать довольно интересный текст от Стрелки (немного перекликается с несколькими моими заметками в ПР "Действуя наощупь" и "Назад в настоящее").


Увеличение количества стадий - хорошо, концептуальной стадией все никак не обзаведемся. Правда, есть разработка материалов для обоснования ГПЗУ - наверное, ни у кого такого нет.


Да, про Сингапур знаем - опыт их "3D-кадастра" (по сути, ПЗЗ) надо изучать так же, как и стадийности RIBA или AIA. 

От себя я бы добавил, что предпроектные исследования тесно взаимодействуют с программированием проекта (которое сейчас у всех на слуху, но почему-то выпало из текста, оставшись в виде сухого ТЗ). И создание программы подчиняет исследования.


Странно, но выпала из трендов и такая совершенно новая форма контрактных отношений, как интегрированное выполнение проекта - вот только что на своей шкуре прочувствовал. Это радикальное явление. Хотя в статье есть на это намек, но очень слабый.


Без изменения доли ответственности за конечный продукт, наверное, трудно будет изменить и долю архитектора. А как  появится ответственность за результат (например, у инициатора проекта, оставим в покое архитектора), так и необходимое количество стадий и специализаций само образуется. 

ПР-79: Симуляция чертежа

Твит А. Бауска: How computer transformed the art of drawing #Progress #TechNerd #futurenow #omg #BIM #BigData #CloudComputing

Симуляция чертежа

Продолжу тему графики, которую я попытался нащупать в колонке ПР 76.

Рисунок, чертеж, схема – явления, не копирующие объект, а воспроизводящие его совершенно не-прямым, ре-презентационным способом.  Прямое копирование или лицемерная симуляция в архитектуре, как известно, считается плохим тоном. Впрочем, как и в спорте – симуляция невыносимой боли из-за легкого толчка в штрафной зоне заставляет футбольных болельщиков возмущенно свистеть и ненавидеть притворщика. Кстати, в любви симуляция женщиной некоторого состояния, может быть, наоборот – спасает от распада браки, удерживая мужчину рядом (по крайней мере, так говорят), но тоже не считается идеальным положением дел.

В это же время дигитальный мир в том или ином виде стремится воспроизвести реальность в максимальном разрешении. Самый острый и актуальный пример симуляции для архитектурной профессии – информационное моделирование зданий (BIM) с его амбициями включать в себя все больше участников и правдоподобно «симулировать» будущие состояния проектируемого объекта.

Вполне осязаема тенденция к переводу в 3D всех слоев здания – трехмерный вид в цифровом пространстве получают даже электрические кабели, не говоря об армировании. Такая вот максимальная мимикрия и виртуальность. В этих условиях традиции чертежного языка закономерно оказались неудобными: архитектурная проекция не совсем «честна», нетехнологична, содержит много условностей, ее трудно автоматизировать. Ведь чертеж плана – это не просто горизонтальное сечение объекта. Архитекторы хотят произвольных (с точки зрения разработчика ПО) изломов разреза, неожиданных изменений детализации и отображения на планах видимости объектов, их цветового кода. Часто эти фривольности нужны для повышения читаемости чертежа, нередко – для эстетизации схемы как индивидуального почерка архитектора.

Стандарты СПДС и ЕСКД регламентируют язык, упрощают взаимопонимание различных участников, но это программа «минимум», требующая актуализации.

Источник

Относительно недавно, с подачи моей знакомой Дарьи Ковалевой, открыл для себя книгу c красивой обложкой и драматичным названием The Death of Drawing: Architecture in the Age of Simulation, которую написал некий архитектор Дэвид Росс Шеер (David Ross Scheer). Примечательно, что выдающийся теоретик архитектуры Юхани Палласмаа отметил эту книгу как заметное событие «во времена повсеместной неопределенности и смятения в архитектурной теории, образовании и практике». Значит, книга стоящая. И если так, то почему же чертеж (в данном случае, это скорее чертеж, чем рисунок) умирает?

Смерть чертежа, по мнению автора книги, происходит в двух плоскостях: чертеж отмирает как ценный артефакт ремесленной культуры, и одновременно с этим в эпоху симуляции чертеж отмирает как аналитический способ отображения. Архитектурный план бывает слишком иносказателен и скрытен для массового потребителя – его ведь еще надо уметь читать!

Бесчертежность, которую, по сути, предлагает BIM, подразумевает отказ от создания отдельных, не связанных с главной моделью объекта документов. Плоская схема - автоматически и только при необходимости - вычисляется на базе модели и полностью с ней взаимосвязана. Умозрительная модель в только голове архитектора никому не нужна! Всем требуется машиночитаемая, виртуальная копия здания.

Перейдем теперь к противопоставлению симуляции и репрезентации[1], которое в своей книге рассматривает Дэвид Шеер как центральную оппозицию. Симуляция, в том числе и цифровая, пытается копировать, репрезентация как сознательное действие встает между оригиналом и отображаемым. Шеер в определенной степени лукавит, когда относит к симуляции/копированию современные BIM-практики создания виртуальной модели. В случае проектной деятельности, когда объекта еще нет, информационная модель, к примеру, в среде Revit является фактически репрезентацией, а не копией объекта. Но в целом он прав – если мы начинаем воспринимать какой-либо прототип как основную версию будущей реальности, любая модель перестает быть моделью-репрезентацией и постепенно скатывается в копию-симуляцию. Почему это плохо?

На мой взгляд, здесь уместно вспомнить дискуссию о роли модели в BIM, которая разворачивалась на страницах интернет-ресурса isicad.ru года четыре назад. Из этой дискуссии я вынес для себя главное: любая модель (необязательно трехмерная) должна иметь цель. Цель создать виртуальную копию здания, его симулякр – занятие в корне неверное, и с этим согласились все участники той дискуссии. Причина проста: виртуальная копия не эффективна, она не может выполнять множество задач одновременно так же, как автомобиль, созданный с учетом пожеланий всех автолюбителей.

Шеер считает, что репрезентация для архитектуры необходима, ее нужно развивать как естественный подход в проектном мышлении. Мне кажется, что репрезентационное восприятие свойственно в том числе влюбленному сознанию. В нашей голове создается неуловимый образ другого человека, там нет изъянов. Возможно, что и влюбленность в архитектурный проект строится на тех же принципах. Архитектору остается поймать правильный образ и влюбить в него остальных.

Вернемся к теме чертежа. Мне вспоминается картинка из одной социальной сети (автора, к сожалению, не запомнил) – скриншот плана с мебелью из очень популярной BIM-программы и ручной чертеж конца XIX века размещены рядом. Думаю, читатель может представить бросающуюся в глаза разницу. Внизу была примерно такая подпись: «Прогресс архитектурной графики». При этом, огромный слой функционала развитого архитектурного BIM-инструмента предназначен только для воспроизведения чертежной техники! Не это ли симуляция?

Книга The Death of Drawing: Architecture in the Age of Simulation натолкнула меня на следующую идею – может быть, в качестве эксперимента попробовать не симулировать традиционный чертеж компьютерными средствами? Может, имеет смысл создавать его руками, по-честному, и таким образом оградить его от высокотехнологичного водоворота машиночитаемой информации и обесценивания? Как мне кажется, именно так мы получим больше шансов и сохранять культурную ценность чертежа-схемы, и развивать его репрезентационные, коммуникативные способности через рефлексию и отстранение от компьютерной рутины. Да и в самой репрезентации чертежа есть какая-то притягательность – как вы думаете?

---

[1] О понятии репрезентации или репрезентационизме в данном контексте см. подробнее Рокмор Т. Кант о репрезентационизме и конструктивизме // Эпистемология и философия науки. - 2005. - № 1. Т. 3. - С. 35-46

ПР-78 Действуя наощупь

Заметка опубликована в журнале Проект Россия 78 и на сайте МАРШ

Действуя наощупь

Буду рассуждать с позиции архитектора и обращаться буду к архитектору. Начну издалека - с лирического отступления о техническом задании. Помните ли тот момент, когда вы работали без технического задания? Вам кажется, что вы получаете больше свободы, но в конце проекта вы говорите себе, что в последний раз соглашаетесь на подобную авантюру. Ситуация, когда нет сформулированного технического задания - программы проекта - довольно редка для архитектора. Обычно с него для архитектора начинается проект. Пример из жизни: недавно у меня был замечательный опыт работы на стороне девелопера. По-своему, это очень познавательная для молодого специалиста практика, которая дает, с одной стороны, ощущение (еще не умение) стратегического мышления, а с другой – чувство полной беспомощности перед масштабом проблем и задач.

Иногда можно созерцать увлекательную «цепную реакцию» неверных решений, которая берет свое начало как раз на этапе технического задания – момента, когда могут быть приняты в качестве констант чересчур произвольные параметры.  Благодаря такому «параметрическому» произволу и с легкой руки проектировщика, подкрепленной современными технологиями, кривая ошибки к концу проекта может расти в геометрической прогрессии, превращая его в убыточный (см. выступление Эльдара Урманчеева на Autodesk University, 2015 г.)

А теперь представьте, что вы проектируете без технического задания, которым можно прикрыться в ответственный момент, и вам самим требуется его составить, а иногда – определить и саму программу объекта. И здесь, помимо критического взгляда на содержание программы, разумно обратиться к пристальному изучению места будущего действия. Как мне кажется, именно техническое задание создает тот вакуум вокруг проектируемого объекта, когда архитектор с облегчением предается поиску идеальной формы. Конечно же, я утрирую.

Несмотря на то, что в Москве решения об изменении того или иного места в городе принимаются стремительно[1], и архитектору вроде бы некогда всерьез задумываться о целесообразности выбора места и программы интервенции, уже сейчас необходимо думать о самостоятельном суждении архитектора и его способностях трезвой оценки существующего положения. Сейчас анализ места во многом производится «наощупь».

В свою очередь, это наводит на размышления о том понимании города и тех инструментальных методах оценки контекста, которыми архитектор располагает на данный момент. Понимание города, его устройства и жизненных процессов – сложная задача, которую в одиночку не решишь. Часто такая задача оказывается далеко за пределами профессиональной деятельности. В каком-то виде решение можно найти в разнообразных практиках наблюдения (как в книге Яна Гейла «How to Study Public Life»), но все же тут не обойтись без тесного контакта с другими специалистами и городской администрацией. Одновременно с этим проглядывается серьезная проблема в области архитектурного образования.

Так получилось, что постсоветская архитектурная школа по инерции ставила во главу угла образ героического архитектора-художника, и, наверное, поэтому методичная и честная аналитическая работа чаще оказывалась в тени композиционного мышления – во всяком случае, в сознании студента архитектурного вуза.

Как мы понимаем, ландшафт архитектурного дискурса в России меняется – архитектором-художником быть недостаточно. Новая реальность требует обоснованных решений и риторики, построенной на аргументах, что ощущается с каждым днем все острее. Аргументация, которой оперируют на конкурсах или публичных слушаниях, все чаще строится на как бы объективных методах анализа, схемах или даже компьютерных симуляциях. Конкурс на Триумфальную площадь стал для меня импульсом для рассуждений на эту тему.

Разнообразие попыток конкурсантов отобразить сложные процессы вокруг памятника Маяковскому и отсутствие «общих оснований» в методах оценки происходящего привели меня в легкое замешательство. Любую схему со стрелочками трудно подвергнуть обстоятельной критике, так как неясно, какими исходными параметрами руководствовался автор, почему выбрана именно такая степень абстракции и т. д.

Что касается компьютерных симуляций, которые набирают популярность в отечественной практике, то я бы не стал проводить жесткую границу между ручными методами анализа и компьютерными инструментами. Последние зачастую являются следствием определенных аналитических техник и лишь автоматизируют рутинную работу[2].

Доступность компьютерного расчетного инструментария (особенно в области оценки климатического комфорта) и слабые познания предметном фундаменте таких инструментов приводят к плачевным результатам. По моему мнению, эту ситуацию можно экстраполировать и на зарубежную практику, но там все же работает серьезная система консультантов и специалистов. Существование таких консалтинговых организаций, как Space Syntax, которые выросли из научной среды, говорит о немного другом уровне.

Общая ситуация осложняется растущими как на дрожжах объемам сведений о городе. Потоки открытых геопространственных и спонтанных данных, в моем понимании, пока что не предоставляют архитектору спасительной ясности (исключение - результативные разработки Habidatum и Mathrioshka) в оценке мезо- и микромасштаба города. Возникает нечувствительность к бескрайним объемам информации и механистичность выводов.

Стоит напомнить, что все мы – заложники страшной спешки. Нехватка научного подхода и структурированной дискуссии в эпоху информационного шума – реальная проблема. Кстати, научной последовательности в аргументах не хватило сторонникам вычислительных методов в архитектурном проектировании, и генеративные алгоритмы лучше прижились у более обстоятельных и ответственных инженеров.

И все же нам нужны количественные показатели в оценке, которые могут дать методы анализа, – информационное общество требует цифр. В этом контексте архитектурная школа, как оплот исследования и метода, вместе с другими специальностями и наукой может способствовать консолидации и систематизации аналитических техник, которые могли бы пригодиться профессиональному сообществу. Иначе так и будем действовать «наощупь». Хотя, может, наощупь веселее.

---

[1] См. интервью А. Щукина «Хорошая улица как чистый воздух. Ее не замечают» в журнале «Эксперт» от 16 ноября 2015 г. http://expert.ru/expert/2015/46/horoshaya-ulitsa-kak-chistyij-vozduh-ee-ne-zamechayut/

[2] Например, см. Прикладные методы градостроительных исследований. Сосновский В. А., Русакова Н. С. 2006. Исключениями можно считать методы, основанные на технологиях обработки больших данных, эволюционных алгоритмах и т.п.

ПР-77 Назад в настоящее

Назад в настоящее

Так повелось, что, выйдя из стен академии, мы уже мечтаем проектировать нечто, которого пока нет. В нашей голове, на бумаге, в макете, на экране компьютера (здесь - особенно легко) возникают новые объекты и среды. Такая футуристская направленность, взгляд вперед - архитектурная привычка. Но, как мне кажется, навострив взгляд в светлое будущее (причем его довольно статический снимок), архитектор забывает вместе с этим развивать не менее важный навык - взгляд вокруг, видение происходящего, существующего, настоящего.

ПР 76: "Культурная ценность не всегда технологична"

Несмотря на то, что текст ближе к ПРОСАПРу и там опубликован, ссылку на него опубликую здесь:
http://prosapr.blogspot.com/2015/08/76.html

ПР 75: Любовь к городу

Источник - archi.ru

В 75 номере журнала "Проект Россия" я попробовал написать рецензию на книгу Андрея Иванова "Иереван. Этюды о духе места", посвященную Еревану. Эту тонкую книжку я прочел раза два и обсудил с мамой - рецензия складывалась очень непросто. Книга отчетливо оставила в моей памяти ощущение непривычного способа видения. Возможно, это как-то перекликается с моей заметкой о Триумфальной площади (кстати, только сейчас там начали что-то копать)
В Сети можно посмотреть интервью с автором на archi.ru и комментарий с отрывками из книги на сайте "Голос Армении".

Любовь к городу

В Ереване я бывал всего два раза: в раннем детстве, летом, и уже после института, поздней осенью. Детских воспоминаний о Ереване осталось мало, запомнились в большей степени горные пейзажи Армении и Грузии. Второе посещение этого древнего города (почти три тысячелетия!) происходило уже сознательно - вместе с Сергеем Неботовым мы изучали "ситуацию" для одного конкурса. Тогда мы получили массу впечатлений и прониклись собственным ощущением Еревана. Однако книга Андрея Иванова дает столь плодородную почву для диалога, который хочется начать с автором, что уместить в короткую рецензию описание всей многогранности этого произведения я не решусь.

Итак, о каком городе книга? Почему вдруг “Иереван”? Автор ставит “И” перед Ереваном, дополняя имя города своими собственными прилагательными: и-зменчивым, и-сследуемым, и-зобретаемым, и-ндивидуальным. Мне же показалось ключевым для понимания описание города как вернакулярного и сакрального явления одновременно:

“Мой Иереван - иератический город, состоящий из зачастую совсем недостопримечательных, скромных “алтарей” личной сакральности, связанной с появлением и утверждением излюбленных мест - сквериков и проулков, облупленных белых дверей в черных порталах, виноградных двориков, кофейных балконов, щербатых лестниц...”

Андрей Иванов пишет очень остро, насыщенно. В тексте приводятся отрывки из Мандельштама, Белого, Эпштейна, Карабчиевского, Хайдеггера, армянских авторов, которые дополняют и поясняют процесс ощущения феномена города. Поэтическое постижение (так называется одна из глав), конструирование мозаичного собственного образа города - именно этот метод анализа может быть интересен архитектору, уставшему от слащавой инфографики и сухих схем современной урбанистики.

Следуя логике заявленного метода, автор вдумчиво перебирает “мозаику” локусов-мест. Каждое место - Старый Норк, вернакулярный Конд, Северный проспект (аналог нашего Нового Арбата), дом Сергея Параджанова и другие - подвергается аналитическому “вчувствованию” и обретает свой портрет.

Как мне кажется, одно из проявлений поэтического постижения - это отсутствие карт. С детства мы привыкаем, приучаемся к картам. И в книге их нет! Такая невозможность увидеть изображение города на схеме оживляет умозрительные навыки, заставляет еще внимательнее вчитываться в текст.

Нет карт, и нужны ли они? Фотографии иллюстрируют те или иные места или сюжеты, но и они не передают главного.

"Иереван" Андрея Иванова оставил у меня сильное ощущение любви / познания города. Возможно, именно это чувство сложно испытывать к родному городу, особенно городу-мегаполису.

“...Отчет об увиденном - феноменологическое упражнение, описывающее лишь ту реальность, что поселилась в нашем сознании и сменила в нем занавески. Для такой операции нужна не только любовь к знаниям, но и просто любовь...” Александр Генис. Странник. Путевая проза.

Если вы прочтете “Иереван” один раз, книга может показаться перенасыщенной, но буквально через пару дней вам захочется повторно погрузиться в чтение и проникнуться каждой строчкой этой книги.

ПР-74: О новом ремесле архитектора

Признаюсь честно, я не проводил линии по линейке и не брал в руки циркуль уже лет пять.  И таких, как я, скоро будет большинство. Но мне пока удается рисовать эскизы . Это произошло в том числе и потому, что в 1963 году в одной из лабораторий  Массачусетского технологического института Айвэн Сазерленд (Ivan Sutherland) “стилусом” нарисовал на мерцающем ламповом экране первые чертежи, полученные при помощи компьютера. Так началась эра компьютеризации чертежа.

Еще лет двадцать назад архитектору все цифровое и виртуальное казалось привлекательным и манящим. Помимо новой философии появилось и новое  “цифровое” ремесло - трудоемкое и, что немаловажно, дорогостоящее. Это ремесло выросло над технологиями, изначально предназначенными для задач машиностроения и анимации. И это новое ремесло обладало, но мой взгляд, своеобразной ценностью.

В 1993-м году выходит очередной выпуск Architectural Design под названием Folding in Architecture. Все последующие номера AD оставляют в покое споры постмодернистов и ревнителей классики и связаны в той или иной степени с цифровой тематикой. Выходят в свет номера с названиями вроде Architects in Cyberspace, Architects in Cyberspace II.

Но уже спустя 20 лет таинственная притягательность виртуального пространства куда-то исчезла, технологии стали доступны всем и каждому, а архитектор остался один на один с суровой реальностью рынка.

Сейчас почти для всех этапов проектирования есть удобные и простые инструменты. Полное погружение в виртуальное пространство - те же Architects in Cyberspace, но теперь в обязательном порядке.

Весной 2014 года правительство РФ сообщило нам в своем Постановлении, что отныне мы внедряем технологии информационного моделирования зданий, а Мосгосэкспертиза принимает также трехмерные модели проектов в специальных форматах. Скоро я буду обязан передать в экспертизу, строителю, или заказчику файл модели, где каждое помещение должно содержать заполненные по форме атрибуты, окно - представлять конкретный артикул производителя, а все данные по зданию должны быть сведены табличном файле. Та же бюрократия, но теперь в 3D. Теперь модель не искусный инструмент цифрового ремесла, а такой же документ, как и чертеж.

Поэтому священная война между пользователями ArchiCAD и AutoCAD потеряла смысл, так как сейчас идет священная война между ArchiCAD и Revit.

Нам преподносят технологии виртуального проектирования  на основе трехмерных моделей (назовем это так) как нечто новое. Но у всего есть своя предыстория.

Что касается цифрового формата хранения данных, то здесь есть интересный пример из Ренессанса. Именно цифровое описание карты Рима  мы видим в работе Альберти “Descriptio urbis Romae”. При помощи кодифицированного языка были описаны объекты города и их местоположение, и в таком виде копирование карты, по мнению Альберти, должно происходить без ошибок.

Предшественником виртуально-цифровой модели здания можно назвать макет - традиционный инструмент архитектора Ренессанса. Некоторые полагают, что архитектор XV века заказывал мастерам красивый деревянный макет, который предназначался только для презентации заказчику. Однако, согласно Ю. Ревзиной, строитель был заинтересован в этом “формате” ничуть не меньше.

Со временем макет стал проигрывать чертежу в технологичности исполнения, особенно в эпоху массового строительства, типизации и унификации. ГОСТы в графическом оформлении проектной документации (тоже своего рода тайное знание) - пример недорогостоящей (!) технологии для создания документов-описаний о такой умозрительной вещи, как проектный прототип.

Виртуальная модель проектируемого здания, созданная в ArchiCAD или Revit, призвана решать проблему разночтений. Если плоская проекция - лишь одно из отражений будущего объекта, то трехмерная модель, которую можно повертеть, измерить, получить из нее любой чертеж, узнать производителя витражного остекления и т.д., - и есть истина, хотя и виртуальная.

При этом традиционному архитектурному ремеслу ничего не угрожает. Ручная графика сейчас такая же роскошь, как роскошь - заказывать туфли у сапожника, который их делает вручную где-то в Италии. Просто рынок постоянно сокращает сроки, и теперь мы не можем себе позволить в привычном темпе чертить сначала план, потом фасад, потом сводить в таблице списки бесчисленных помещений,  потом - при внесении поправок - повторять сизифов труд заново. Теперь любовно заштрихованный от руки план, акварельный фасад (например, Уткин, Атаянц) или макет из дерева (Бродский, Григорян) стоят дорого.

Рынок превращает каждый кусочек проектирования в технологию - совокупность методов и инструментов для производства проектного продукта, которую можно воспроизводить так же, как код карты Альберти. Технология как подход позволила ускорить процесс и самое главное - понизить планку для исполнителя.

Ремесло становится технологией, доступной большинству. Достаточно взглянуть на ассортимент программного обеспечения. Нужно ли нам осваивать новое ремесло, которое заменит старое?

Одним ясным летним утром я отправился из Софии в городок Тетевен к краснодеревщикам. Мастерская расположилась под отвесной скалой, покрытой густым лесом.

Эскизы изделия я уже передал мастеру некоторое время назад, и теперь ожидал увидеть рабочие чертежи, где мои условные линии обретут необходимую деталировку. Но чертежей я так и не увидел. Все наши обсуждения строились вокруг макета изделия в масштабе “один к одному”. Профили рисовались от руки на торцах брусков и тут же вытачивались на станке. Образцы резьбы доставали из ящиков и прикладывали к макету будущего изделия. Все было хорошо, кроме одного недостатка - краснодеревщики, как подобает тем, кто живет под такой живописной скалой и в окружении лесов, интернетом не пользовались.

Природа местечка Тетевен, долгие поездки туда и обратно и общение с деревянным макетом-моделью заставили встрепенуться мое “оцифрованное” сознание. Это было проявление настоящего ремесла, некая магия, которую можешь сразу пощупать руками. И тут я задумался о своем ремесле.  Какое же оно, это ремесло?

    Для меня проблема ремесла и технологии впервую очередь затрагивает образование. Ремесло передается устно, его нельзя переложить в методичку и тем самым - в обезличенную технологию. Навык работы с карандашом или рейсфедером можно было получить лишь из “уст в уста”. Нам важно не превратить обучение технологиям в технологию (а соблазн велик!), и тогда ремесло как безусловная ценность профессии уж точно не пропадет.

Наблюдение и анализ

В процессе работы над конкурсом по Триумфальной площади в моем понимании архитектурного проектирования произошел ряд перемен.
Одной из моих задач как участника команды был визуальный анализ площади. Совершив не одну прогулку по ситуации, я все откладывал компьютерные расчеты. В конце концов появилась идея (не помню, кто меня надоумил) снять площадь на камеру Go Pro (любезно предоставленной Сергеем Неботовым) в течение суток. Как я узнал позже, этот прием наблюдения часто использовал небезызвестный персонаж в мире урбанистики Уильям Уайт.

Итак, что получилось:



[Камера несколько раз передвигалась - результат пребывание рядом с милыми тетушками из Генплана, которые открывали и закрывали окно]

    Просмотрев раз пять видеоролик и даже попробовав поверх него нарисовать что-то значительное, я вдруг почувствовал, насколько мы находимся в плену разнообразных схем, диаграмм - визуальной и легкоусвояемой составляющей современной практики. Симптомы этого плена я наблюдал на конкурсных планшетах, пестрящих "всеобъемлющим" анализом ситуации.

    Если утрировать мою мысль, то можно сказать так: анализируя, т.е. пытаясь попросту разобраться в происходящем, мы обозначаем сложные явления через линии, кружочки, стрелочки и пунктиры. Изобразив очевидные нам пешеходные потоки стрелками, мы уверяем самих себя и зрителя, что именно так люди ходят и так расположены цели их движения. Интересный эффект возникает, когда мы рисуем кружочек и значительно подписываем - это аттрактор. Или точка бифуркации - чем сложнее звучит слово, тем лучше.

    Далее на этих стрелочках строится зонирование, постепенно проявляются паттерны покрытия.
После просмотра ряда конкурсных работ мне показалось, что многие примеры анализа именно пытаются уверить тебя своими красивыми линиями и цветами в своей беспристрастности и объективности. В том числе и та неумелая попытка в моем видеоролике.

    Постоянная аппеляция к объективности современных, уже ставших стандартом де-факто, приемов схематизации размышлений заставила меня по-новому взглянуть на текстовое описание - будь-то существующего, или проектируемого. Записать свои ощущения - это тоже объективность. В наше время некоторые студенты одержимы "диаграммами", а при отсутствии практики сочинения текста навыки письменного выражения своих мыслей постепенно меркнут.

    И здесь в новом свете для предстала фотография и ее производное - видеосъемка (или даже последовательность фотографий, как это сделано в моем видеоролике). Хорошее было бы задание для студента попытаться использовать лишь фото- и видеосъемку как средства анализа и представления. Вообразите сложность одновременности процессов, которыми бурлит та же Триумфальная площадь. Может быть, одними линиями и кружочками мы не обойдемся?

    Со своей стороны, я попытался описать свои ощущения, минуя схемы и диаграммы. Наблюдения складывадись из неоднократных прогулок, обсуждений с коллегами, попытками представить изменения - в том числе и в финальных коллажах для конкурса. Итак, попробуем разобраться в ситуации на самой площади на основе зрительного наблюдения с разных точек и направлений.

1. Одна из немаловажных деталей архитектуры площади - портал гостиницы "Пекин". В ночное время этот обезображенный и обезглавленный пластиковой рекламой огромный портал почти незаметен с основной линии восприятия - Тверской. Портал в вечернее время плохо подсвечен, его пропорции сильно искажены темным пятном рекламы. Именно этот "аттрактор" оказался деактивирован. Почти не один конкурсный проект не рассматривает восстановление первоначального вида портала. Один совет: взгляните на него вечером.
2. Грубой ошибкой, на мой взгляд, является загораживание озеленением, павильонами, террасами этого портала
3. Виды с двух сторон от "Софии" крайне ценны: соблюдается относительная камерность московских улочек при взгляде в сторону "Пекина" и раскрывающегося большого пространства площади. Особенно контраст камерности и масштаба площади ощущается с правой стороны от "Софии", если смотреть на "Пекин"
4. Фасад Минэкономразвития, несмотря на расположение прямо напротив выхода из метро, оказывается пустым, неинтересным для пешехода. Возможно, это вытекает из малого количества входов и высокого цоколя. Помпезность фасада здесь не определяющий фактор привлекательности.
5. Фасад зала Чайковского и афиши концертов создают парадоксальную картину восприятия. В пространстве портика расположено кафе "Чайковский" - помимо входа в метро и в помещения зала Чайковского. В вечернее время искусственное освещение пространства портика и большие витрины с красивым убранством внутри остаются в тени ярко освещенных афиш, которые работают в первую очередь на проезжающие автомобили, а не на пешеходов. Если переустраивать площадь, надо все же пожертвовать гигантскими афишами
6. Пристройка Москомархитектуры имеет хороший фасад для повышения уличной активности; там прекрасно разместился бы буфет, кафе - что-то, что могло бы разбавить монотонный ритм этой стороны площади.

Эти наблюдения необходимо, конечно же, проиллюстрировать фотографиями, или коллажами для наглядности.

На мой взгляд, наблюдение, постоянное живое исследование ситуаций посредством собственных ощущений и последующие обсуждения с коллегами должно потеснить чрезмерный поток инфографики. Возможно, нам, как проектировщикам, понадобится обновить свое понимание фото- и видеосъемки.

Вена

Черный камень. MUMOK

О диаграммах

            Мы часто сталкиваемся с обилием нестандартных представлений информации в проектах OMA, BIG, UNStudio и других западных бюро.  Эти представления обычно не связаны с традиционными формами репрезентации — планами, фасадами, разрезами. Концептуальные схемы, или диаграммы (если использовать западную терминологию) в обязательном порядке сопровождают проектный замысел. Иконки человечков и зданий, напоминающие кнопки цифрового интерфейса, цветные градиенты прочностных и газодинамических расчетов, наложенные на архитектурный объект, конструктивные взрыв-схемы, ведущие свои корни из машиностроения, даже комиксы — все это часто называют диаграммами, хотя для каждого их этих видов репрезентации существует свой специализированный термин.

Возвращаясь из Комо

Поездка в Милан и город Комо прошла успешно. Об этой поездке напишу вскоре небольшой отчет. Несмотря на то, что обратная дорога оказалась для меня мучительной (укачало в поезде), я успел заметить рядом с Лугано на берегу озера огромное здание, которое никак не вписывалось в привычный пасторальный контекст Швейцарии.

Наконец

Едем из Милана в Комо смотреть Терраньи Casa del Fascio. Итальянский всемирно известный рационализм

Проект как состояние

На последнем проекте у меня возникло ощущение не стадий, а проектных состояний. Иная концепция восприятия проектного процесса. Неразрывное состояние и складчатость Делеза.
Понятие конечного срока - вторичен. Какой-либо не был бы срок, проектное состояние заполняет полностью этот промежуток времени. Поэтому и возникает понятие проектного состояния

Статья об ордерной композиции и генеративных алгоритмах в формообразовании, а также комментарий Раппапорта А.Г.

Публикую недавнюю статью для AMIT'a и комментарии к ней Александра Гербертовича Раппапорта из нашей переписки.

Open publication - Free publishing - More architecture